Микроб против рака.

Микроб против рака. Кто выпустит его из пробирки?

Тридцать лет в тайниках своей лаборатории они хранили штаммы микроорганизмов, способных бороться с одной из самых страшных болезней нашего столетия. Причем десять последних лет продолжали исследования, которые были дважды прерваны - сначала сталинским произволом, затем интригами коллег, также пытавшихся победить болезнь. Сейчас они готовы отдать секрет, но - Отечеству.

В ЭТОЙ ИСТОРИИ наука тесно сплелась с политикой. И трагедия ученых, ставших жертвой тоталитарного режима, стала и трагедией раковых больных, не получивших лекарства, способного если и не предотвратить летальный исход, то во всяком случае надолго оттянуть его.

В рассказе об этом нам не обойтись без политики, но все же начнем с науки. А начало относится к 1931 году, когда профессор МГУ Григорий Иосифович Роскин обнаружил странное явление: у мышей, зараженных тропической болезнью Чагаса, исчезают раковые опухоли. Даже если рак в тяжелой степени, опухоли будто растворяются. Правда, в то время это открытие вряд ли могло казаться судьбоносным для человечества. Во-первых, рак тогда вовсе не занимал второго места в перечне болезней, косящих людей на всех континентах. Cчиталось, что эта болезнь поражает в основном пожилых людей. А во-вторых, о болезни Чагаса в Европе и не слыхивали: этот недуг распространен в Центральной и Южной Америке.

- Нужно было быть поистине гением, чтобы в лабораторных условиях, в пробирочных экспериментах, увидеть тенденцию, имеющую общечеловеческое значение, - рассказывает доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник биофака МГУ Валерия Каллиникова, ученица и соратница Роскина. - Григорий Иосифович увидел и не побоялся переключить всю свою работу на раскрытие механизма этого явления.

Болезнь Чагаса вызывается простейшим паразитическим организмом - трипаносомой Круци, которую только в микроскоп и можно разглядеть. Этот паразит для своего размножения должен проникнуть в живую клетку. Но... всему разнообразию клеток предпочитает опухолевые. И если в организме есть раковые клетки, Круци атакует только их. И разрушает. Правда, больной вместо онкологии получал "Чагаса", что тоже не подарок, поскольку часто заканчивается смертью. Но на то и наука, чтобы опасного паразита превратить в чудесного исцелителя. И Григорий Роскин начал работать над таким превращением.

Начал не один, а вместе с женой, врачом-микробиологом Ниной Георгиевной Клюевой. Прошли годы, и к концу 30-х лабораторный образец препарата был готов. Сначала ученые назвали его по первым буквам своих фамилий "КР", впоследствии отдали дань трипаносоме, и в окончательном виде он стал называться "Круцин". Правда, химическая природа его не была открыта. Исследователи в первую очередь стремились помочь больным людям, поэтому основные усилия направили в практическую сторону в ущерб "чистой" науке.

Круцин прошел клинические испытания на больных в последней стадии рака, признанных медициной безнадежными. И многим удалось продлить жизнь. А поскольку ученые каждый этап своей работы широко освещали в научной печати и их статьи можно было прочитать в любой университетской библиотеке мира, то коллеги за рубежом были полностью о ней осведомлены, и подобные исследования развернулись во Франции, США, Южной Америке. Особенно продвинулись французы.

Война не прервала работу над круцином, хотя Клюева тогда занималась в основном созданием бактерийных препаратов от гангрены. Тем не менее уже в конце 1944 года была закончена монография "Биотерапия злокачественных опухолей", где анализировались первые результаты клинических испытаний препарата. Но типография еще не успела закончить набор текста, когда в дело вмешалась политика: наступал период "холодной войны". И это роковым образом ударило по ученым.

- Хочу особо подчеркнуть, - говорит Валерия Каллиникова. - Все этапы своей работы над препаратом ученые широко освещали в научной печати. Об этой работе знали медики всего мира, озабоченные проблемой онкологии, которая к тому времени уже не казалась чем-то второстепенным. И неудивительно, что, направляя с официальным визитом в США секретаря Академии медицинских наук академика Василия Парина, ему в числе прочих достижений советской науки разрешили захватить и рукопись этой монографии. А вернувшись на Родину, Парин был обвинен в шпионаже в пользу Америки и получил традиционный в то время "четвертак". Впрочем, благодаря смерти Сталина из 25 отсидел он 7 лет. Такая же участь должна была ожидать и Роскина с Клюевой, но кремлевский монстр уготовил для них другую судьбу.

Действия "вождя всех времен и народов" легко анализируются. Приближался 47-й год, когда из лагерей должны были вернуться уцелевшие жертвы кровавого 37-го, осужденные, как было тогда принято, на "червонец". Надо думать, тирана прошибал холодный пот, когда он представлял себе, как эти миллионы невинно осужденных будут рассказывать о ГУЛАГе. Тем более что у миллионов солдат, вернувшихся из освобожденной ими Европы, еще свежа была память о том, как живут в нормальных, демократических странах. Что будет, когда встретятся эти два потока? Не сметет ли его власть лавина возмущения? Выход был один: нагнать еще больше страха, усилив репрессии. Но какие новые репрессии можно придумать после того, что уже было? Чем еще можно испугать людей, особенно интеллигенцию, которую Сталин боялся и ненавидел? Он нашел выход: вместо физической пытки - моральная. И в "юбилейном" 47-м газеты начали публиковать статьи о продажных ученых, низкопоклонствующих перед Западом. А затем были названы и конкретные имена - в парторганизации поступила директива провести "суды чести" над продавшимися учеными Роскиным и Клюевой. И проводили - во всех институтах, на всех предприятиях, в колхозах, совхозах клеймили "презренных отщепенцев". Искусство тоже поспешило внести свою лепту. Драматурги Александр Штейн и Константин Симонов, кинорежиссер Абрам Роом заклеймили "продажных ученых" в пьесах и фильме, правда, под другими именами. Можно было только удивляться, почему их не арестовывают. А их не арестовывали, они продолжали жить и работать. Но жили и работали уже не так. Их засекретили. Вплоть до того, что для лаборатории построили специальный корпус, на работу возили в спецмашине с занавешенными окнами, запретили общаться с друзьями. И поставили жесткий срок: через два, максимум три года, чтобы была панацея от рака.

ЖУРНАЛИСТКА Татьяна Батенева нашла доказательства того, что Сталин читал монографию, делал пометки на полях. Ему страшно хотелось стать величайшим благодетелем всех времен и народов - спасти мир от рака. И вроде бы дело шло к тому: препарат становился все эффективнее, многие больные избавлялись от недомоганий. Оставалось только найти единую формулу этого вещества...

За этим призраком гонялись десятки лет. Дело в том, что в то время наука еще не пришла к пониманию комплексного воздействия биологических веществ. Считалось, что на организм действует только одно, чистое вещество. А круцин, как тогда образно говорили, был "супом" из многих компонентов. И ученые поставили перед собой задачу - отыскать именно тот компонент, который и уничтожает раковые опухоли. Это теперь стало очевидно, что активное начало вряд ли несет единое вещество. В конце концов Сталин потерял интерес к этой проблеме, в 1951 году лабораторию закрыли, а еще через полтора года Роскина сняли с руководства кафедрой цитологии и гистологии биофака МГУ.

Второе рождение круцина произошло через два года после смерти Сталина, когда Минздрав вдруг организовал комиссию по обследованию больных, прошедших лечение этим препаратом. Результаты оказались таковы, что была срочно создана академическая группа под руководством члена-корреспондента АМН, профессора Клюевой. Ученых пригласили в ЦК партии, где им принесли извинения, объявили все обвинения против них вздорными и попросили продолжать работу. И прямо там, в ЦК, Роскина сразил первый инфаркт.

Но работа пошла. Круцин набирал силу. Однако Франция, где исследования не прерывались, обогнала наших ученых: фармацевтическая фирма "Мерье" в Лионе начала серийно выпускать аналогичный препарат, ссылаясь при этом на наш приоритет. У нас же об этом можно было только мечтать: при громоздкой плановой системе освоение новой продукции растягивалось на годы. Но вдруг колеса завертелись...

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. У одного высокого руководителя Моссовета заболела мать. Рак четвертой степени съедал тазовые кости. Боли были ужасные, несчастная исходила криком, не в состоянии даже шевельнуться. Дошло до того, что сын не являлся домой, ночевал на работе, лишь бы не видеть эту страшную картину, терзаясь от бессилия помочь. Узнав случайно про круцин, он обратился к Клюевой, и Нина Георгиевна взялась за лечение.

Прошло немного времени, и боли исчезли. Женщина начала ходить, делать домашнюю работу. А потом случилось второе несчастье: неловко повернувшись, она упала и сломала шейку бедра. Ее положили в больницу, провели все необходимые процедуры, а потом... убили.

Все произошло, как говорится, по-нашенски. В конце 50-х годов вернувшийся из Индии летчик привез в Союз оспу. Чтобы предотвратить эпидемию этой страшной болезни, было издано распоряжение о проведении всеобщей вакцинации. В том числе и в больницах. И напрасно врачи умоляли администрацию клиники не трогать эту больную, так как ее организм не мог выдержать вакцинации. Против их доводов выдвигали "железный" аргумент: приказ есть приказ. Вакцинацию провели, и больная умерла от шока.

А ночью лечащему врачу позвонил настолько потрясенный паталогоанатом, что не мог даже дождаться утра. Произведя вскрытие, он обнаружил, что раковые клетки полностью оказались "расплавленными". Вот после этого случая на Московском фармзаводе имени Карпова был налажен выпуск круцина, и его производили семь лет. В 1961 году его разрешили продавать в аптеках: к тому времени был накоплен уже достаточно обширный статистический материал, позволяющий точно оценить перспективность препарата.

- Было обследовано около 800 больных в III-VI стадии рака, - рассказывает Валерия Каллиникова. - И почти у всех улучшилось состояние, вернулась работоспособность, исчезли мучительные боли, а опухоли во многих случаях уменьшились. Особенно ощутимые результаты круцин дал при раке губы, грудной железы, желудочно-кишечного тракта, в особенности прямой кишки. Более того, именно тогда Григорий Иосифович высказал гениальную догадку, которая впоследствии подтвердилась: круцин обладает двойным механизмом действия - разрушает раковые клетки и повышает иммунитет. Казалось бы, теперь надо бросить все силы на улучшение этого препарата, на окончательное познание его механизма. Увы, на этом этапе судьбу круцина определили факторы, далекие от медицины.

Не очень охотно моя собеседница рассказывает об этом периоде. Свежо еще то чувство унижения и беспомощности от встречи с Николаем Блохиным - ортопедом по специальности, которого Сталин назначил главным онкологом страны. Еще в 1962 году он не допустил на Московский международный раковый конгресс не только группу Роскина-Клюевой, но и их французских коллег. е терпел соперничества. Год спустя Роскин скончался после очередного инфаркта. А в начале 70-х, еще при жизни Клюевой, круцин был снят с производства как малоэффективное и устаревшее средство. Однако еще долго после этого 4-е главное управление Минздрава закупало его во Франции для членов Политбюро и высших государственных деятелей. Но после смерти Мерье его фирма перепрофилировалась и прекратила выпуск этого препарата: так и не смогли разгадать механизм его действия, а без этого дальше идти уже было нельзя. Так что же, история круцина завершена?

- Отнюдь, - возражает Каллиникова. - Открытия не теряются бесследно, и мы, оставшиеся ученики Роскина и Клюевой, готовы продолжить их дело. а, в общем, и продолжаем. Когда началась перестройка и рухнул административный диктат, мы возобновили работу. Для этого у нас есть главное - штаммы.

НЕ ХОЧЕТСЯ употреблять громких слов, но иначе как подвигом это не назовешь. Тридцать лет ученики Роскина и Клюевой хранили старые штаммы трипаносомы, получили новые из Лондона и Праги, с 1989 года продвинулись далеко вперед в экспериментальной работе, предшествующей внедрению. В 1993 году пришло неожиданное подтверждение правильности выбранного пути. Исследователи, работающие над международным проектом "Геном человека", выявили в человеческом организме ген, ответственный за выработку белка, предупреждающего злокачественное перерождение клеток. Тут же в разных странах мира кинулись искать его природный аналог - на его основе можно создать могучее лекарство против рака. И такой аналог - один-единственный - нашли: белок клеточной оболочки тропической трипаносомы.

- Сейчас у нас есть все, чтобы наладить массовый выпуск препарата, - говорит Каллиникова. - Есть штаммы трипаносомы, есть регламент производства. Нам очень помогали все эти годы: Российский фонд фундаментальных исследований предоставил нам грант, большую поддержку оказали в свое время ректор МГУ Виктор Садовничий, некоторые научно-исследовательские институты. Мы готовы запустить трипаносомы в заводские чаны и одновременно продолжать исследования о выявлению механизма действия, в которых уже получили неплохие результаты. Нет только помощи тех, от кого это зависит и к кому мы неоднократно обращались.

Помощи нет, а вот поползновений достаточно. Не только представители зарубежных фирм, но и некоторые отечественные специалисты, готовые предоставить свои мозги зарубежным лабораториям, готовы также вопреки воле авторов вывезти их наработки за рубеж, не считаясь с российским приоритетом. И аргументы весомые: в России, мол, все равно это производство не будет налажено, поскольку до сих пор действует запрет Блохина, да и его преемники не потерпят конкуренции. А круцин нужен всему человечеству. Так не лучше ли выпускать его неважно где, а мы будем покупать за валюту. Для тех, у кого она есть.